Одиночество

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Одиночество » Творчество участников » Сотворю чего-нибудь.


Сотворю чего-нибудь.

Сообщений 31 страница 60 из 261

31

Дурнушка.

    Вот такая, совсем-совсем никакая. Прозрачное стёклышко на ладошке судьбы. Ходит, перебирает ножками, ничего не ищет. Спроси «как дела?» улыбнётся, слегка склонив голову «порядок».  Тут же пальчиками пробежит по руке и пристально посмотрит в глаза.  Усадит на первую попавшую лавочку, и будет внимательно слушать о твоих проблемах, неудачах, радостях и глупостях. Сам не замечаешь, как находишь нужные слова, как внутри всё укладывается по полочкам и становится легко и радостно. Рассказываешь и понимаешь, жена не такая уж и сука и права, когда кричит и плачет, а как ещё достучаться до такого толстокожего? И дети не балбесы, хоть и достают, но какими любящими смотрят глазами, как встречают радостно и тепло от них до слёз, счастливо, когда прибегают в испуге по ночам от грохота грозы и осторожно забираются под одеяло с бешено стучащими сердечками. А волосы у дочери такие как у жены, только без седины , у сына глаза мои и нос вздёрнутый.
Она слушает и только пальцы мои своими крошечными ладошками нежно массирует. Отпустила руку , на спинку лавочки откинулся « хорошо то как, Господи! Какой же я счастливый!»
И побежал, забыл проститься, за цветами для жены и щенком для детей, давно уже просят, да и сам в детстве мечтал, а родители запрещали. А я зачем то ругался, бухтел, что за пустяк, пусть растёт и детям радость и ещё одни глаза любящие …
Бредёт «стёклышко» носочком сапог стареньких, листву осеннюю шабуршит, улыбается дурочка, сама не знает чему. Страшненькая, неловкая, в очках и старой , совсем не модной одежде. В магазин зашла, покупает бутылку кефира, творог . Пока мелочь насчитала, продавщица терпение потеряла, грубит ей, ругается, сзади стоящие в очереди половина злится на одну, вторая половина на другую.
А она взяла покупки, накрыла ладошкой застиранные руки продавщицы, ногти с облезлым лаком, заглянула ей в глаза и тихо сказала « глаза у вас красивые, и причёска удивительно идёт. У вас всё-всё будет хорошо. Спасибо вам» Улыбнулась и пошла. Женщина по ту сторону прилавка, замолчала изумлённо, слезинку неосторожную вытерла и извинилась, улыбнувшись.
А дома дурнушечка покормит творогом одноглазого котёнка, польёт цветы, всех обласкает , всем слова ласковые скажет. Выпьет стакан кефира и спать уляжется, а пока не уснёт всё будет шептать слова благодарности Богу за что-то, для кого-то помощи у него просить.
Ей же ничего не нужно, глупая она, убогая какая-то, страшная, да и никому ненужная даже по пьяни, но кто на неё посмотрит себя красивым видит и удачливым, а эта бестолковая и рада, да что и взять….дурнушка одним словом….

+1

32

Джанго,нет слов...

0

33

yanat
Спасибо

0

34

Сладкоежка. Сказка.



Утро встретило влажным и густым туманом. Он него слезились глаз.Тушь с ресниц отпечатывалась на веках. «Ну и туманище, если бы у меня были жабры и плавники, я могла уплыть» подумала Эн. Глубоко вдохнув, наполнив лёгкие вязкой сыростью, она привычно побрела мимо старинного особняка.
   "Его окружал высокий забор заросший хищным плющом. Плющ медленно , но верно разрушал кладку и проникал в самую сердцевину тайны, так старательно отгороженной от чужих глаз. Боже, когда это было….
Свечи, ледяной мрамор танцпола , капающий с шипением воск тысячи свечей и ветерок надущенных перьев цветастых вееров. Шорох шёлковых нарядов и тихий скрип кожи на сапогах. Пары кружилисьмедленно , успевая за один танец прожить целую жизнь взглядов, неловких касаний, уверенных и нерешительных желаний , которые выдавали лишь вздрагивающие ресницы, влажные губы , лёгкий румянец и дрожь в теле.
  Брызги шампанского и звон богемского хрусталя. Эни грациозно кружилась в танце посередине одного из самых больших и роскошных залов, в этом доме. Слуги разносили дорогие вина и изысканные яства. Горели свечи в позолоченных канделябрах, их отблески отражались в зеркальном крошеве настенных мозаик. Её окружали светские «львы» галантные и слегка вальяжные, и «львицы» в сногсшибательных туалетах манерные и подобострастные. Звучали шедевры итальянской оперы, взор ласкали работы великих французских художников.

Особняк был её крепостью, тем последним бастионом, за которым ещё могла удержаться в неволе, тайна её крови. Но и он не смог уберечь Эн от разочарования. Тогда, несколько сотен лет назад, она сама была другой. Наивной и легкомысленной. Всего лишь один незваный гость, один самонадеянный взгляд и маленькая хозяйка большого дома, очнулась и закружилась в радостных ожидании коротких и трепетных встреч. Её окружили первые букеты дурманящей сирени, ажурные мостики с которых можно было кормить лебедей и слова полные чувств. Слова маленькие и большие, громкие и нежные, многообещающие и неловкие.
Тайные встречи под тенью старинного дуба. Она щекой прижимается к древней коре и сердце готово вырваться из груди от тепла его тела и жаркого , многообещающего дыхания у ушка.Он смотрит из-под густых ресниц так отчаянно и дерзко, что подгибаются колени. Хриплый от волнения голос
-Если Вы…
-Да.
  Карета с вздыбленными лошадьми уносящая прочь её и его. От страха  и одновременно невыносимого счастья, она была почти без сознания. Сильные, горячие  руки несли её по широкой лестнице. Она таяла на широкой кровати от нежности рук и слов, пока он мужественно пытался сдержать свою страсть. Она сама не позволила ему такой последней роскоши. Он пал побеждённым. Торопливо терзая её тело,  молился только о том, чтобы это длилось вечно.  Она вторила каждому его движению, нетерпеливо кусая губы и царапая его спину. Это длилось всю ночь, а может и несколько. Тяжёлые портьеры не пропускали свет. Лишь в минуты отдыхаон совершал несколько глотков вина, пока она собирала поцелуями выступившую кровь на его спине.
  Но их нашли. Она кричала словно сошедшая с ума Банша. Билась раненой птицей в руках уносящих её от любимого. Она не услышала и не узнала ничего, кроме одного крика наполненного невыносимой болью «Жди.» и потеряла сознание.

Отец долго злился, потом издевался над ней, рассказами как ловко её обманули , обвели вокруг пальца, использовали и предали как последнюю шлюху из нищих кварталов.
Её только что родившего ребёнка бросили на съедение смердящим псам. Это стало последней каплей. Жизнь больше не имела смысла. И лишь старая нянюшка кое-что прошептала ей на ухо, пока она металась в горячечном бреду. Смерть отступила. Она вернулась послушной дочерью, признавшей все свои ошибки."

 
От резко подступившего к горлу чувству одиночества, она сильнее закуталась в старый длинный шарф, пальцы мёрзли в смешных полосатых перчатках. Кончик носа побелел от холода, но стоило поглубже укутаться в шарф, от горячего дыхания стёкла очков становились мутными и совсем не прозрачными. Эни и не нужно было видеть. Она хорошо знала, что не собьётся с пути, даже если полностью ослепнет и оглохнет. Девушка продолжала свой путь. Новый отрезок своего жизненного пути.

Какой бы длинной ни была дорога, это оправдывало ожидания. И хотя Эни вряд ли помнила, где именно она была и что нового увидела в течении своего путешествия, это нисколько не удивляло и не пугало её. Напротив, отсутствие этого лишнего ненужного знания помогало избежать усталости. На закате, в последних отблесках заходящего солнца, Эн наконец-то уловила тонкий, но достаточно сильный аромат цели.

Вывеска популярного ночного клуба, светилась неоном. У входа курили несколько молодых людей. Крепко сжав кулачки в карманах потрёпанного серого кардигана, девушка побрела к дверям.

Охранник, больше похожий на пингвина, чем на человека, сделал вид будто не заметил, попыток Эни пройти внутрь. Его тонкие, черный волосы собранные в куцый хвостик, в сочетании с незамысловатым отпечатком внутреннего содержания на блюдце-лице вызывали скорее жалость, а не соответствующего его статусу чувству страха. Девушка дотронулась до руки охранника-пингвина и он послушно распахнул двери замерев в глубоком поклоне, чем вызвал сильное удивление у «вышедших подышать свежим воздухом» курильщиков.

Внутри было то, что основная масса душных девиц и растерянных неудачников, считала красивым и эффектным. Всюду бродили красивые и не очень, молодые люди, стремящиеся выглядеть особенными и неповторимыми. Но одиночество, ювелирно замаскированное под собственную надуманную неотразимость, делало их более чем похожими друг на друга. Одинокие в толпе, обездоленные и утратившие способность любить, понимать, они не могли заметить себя не то, что кого-то другого.

Эн сразу же прошла в туалетную комнату и закрылась в кабинке. Времени в запасе было не так уж и много. Любой охотник знает, как важно не упустить момент. Несколько секунд и старый шарф вместе в потрёпанным полупальто упали на пол. Девушка отстегнула небольшую сумку прикреплённую к поясу на талии. А ровно через десять  минут, все присутствующие в клубе, удивлённо отметили внезапное появление нового персонажа яркого и совершенного, удивительным образом всколыхнувшего их вялотекущее времяпровождение.

2

Легко и стремительно, пересекая танцпол, беззаботно тянув за собой шлейф восхищённых взглядов, к бару двигалась девушка. Высокие, тонкие каблуки, делали её походку почти невесомой. Тёмно-зелёное, мерцающее серебристыми искорками платье, идеально подчёркивало её изящную фигурку. Роскошная, рыжая копна волос, послушно закрывала обнажённую спину, опускаясь крупными волнами до тонкой талии.

Бармен улыбнулся девушке, как старой знакомой. Хотя Эни и видела его впервые, она улыбнулась в ответ. Есть тайны объединяющие  совсем незнакомых людей, гораздо крепче дружбы, семейных уз или любых других социальных условностей. Подавая девушке бокал с коньяком, бармен как бы невзначай, указал мизинцем в правую сторону. Эн слегка кивнула в ответ. Достала из маленькой дамской сумочки старинную серебряную пудреницу, украшенную замысловатым символом на крышке. Отражение в зеркале довольно ей улыбнулось. Девушка подцепила ноготком один из крошечных шариков со дна коробочки и бросила  в коньяк. Осторожно покачивая бокалом, Эни направилась в сторону, указанную любезным барменом.

За столиком, обхватив голову руками сидел молодой человек. Перед ним стояла наполовину опустошенная бутылка дорого пойла. Девушка села на стул, рядом. Не поднимая головы, парень пробурчал:

- Конечно. Почему нет?

Эн закрыла глаза. Физически ощущая волны его отчаяния и боли, она с трудом сдерживала себя, чтобы не отступиться. Жалость не лучший советчик.

- Кажется, я не спрашивала разрешения.

- Да, да и не нужно

Он наконец-то посмотрел на неё. «Как и думала. Молод, горяч, слабоват. Хотя любовь и не таких ломала. Красив, но меня не видит. Поглощён страданиями. Эгоист, как ему жаль себя бедненького», Эн придвинулась ближе. Прикоснувшись своей щекой к его щеке, тихо шепнула на ухо:

- Ангел, болгарское имя?

Он с любопытством посмотрел на неё.

- Да, так назвала меня бабка.

- Как интересно и мило. - она протянула ему бокал с коньяком, который он тут же опустошил одним глотком.

Взгляд его прояснился и он удивлённо уставился на девушку.

- Аня? Господи, прости любимая, я так напился, что сразу не узнал тебя.

Он совсем растерялся. Эн взяла его за руку.

- Ангел, ты же не ангел. Ты знаешь это. Я не хотела тебя прощать, но мои чувства оказались сильнее. Хотя я не уверена, можно ли собрать заново, то, что мы так легко разрушили.

Девушка опустила глаза, позволив ему торопливо покрывать свою руку поцелуями.

- Аня, Аня, Анечка, прости. Мне жить не хочется. Я был слеп, был дураком, но это никогда не повториться.

Солёные слёзы, мгновенно впитались в  поры на коже руки Эн, сделав её ещё нежнее. Она осторожно потянула его в сторону выхода. Он не сопротивлялся. Едва они оказались в стороне он здания клуба, он поднял её на руки и понёс к машине.

Его дыхание участилось. Он совершенно потерял голову. Каждая клеточка его тела, нуждалась в ней, именно сейчас. Сердце бешено колотилось в груди. Он не мог сдерживать стонов, пока она осыпала поцелуями его грудь и плечи. Он просто сгорал, и только её прохладные касания губ, приносили облегчение. На секунду он остановился:

- Скажи, ты больше не оставишь меня? Скажи.

- Нет, больше никогда - улыбнувшись произнесла Эни-Аня, пока «падший» Ангел продолжал срывать с неё платье.

3

Утро опять было туманным. «Ещё немного и я сойду с ума в этом городе», она думала так каждое утро. Эн пошарила под подушкой с серой наволочкой, нащупала очки. Всунула ноги в потрёпанные тапки и прошлёпала в ванную. Разглядывая себя в потрескавшееся зеркало, выдавила угорь на носу, почистила зубы остатками пасты и стянула волосы на затылке поясом от халата. На выходе из ванной она слегка улыбнулась «а я всё жду» и зеркало отразило вспышку огненных волос, надменно взметнувшихся в нелепом хвосте.

На кухне, маленькой но идеально чистой, достала старинную медную джезвочку. Всыпала кофе, бросила немного корицы и пару палочек гвоздики, капельку ванили и залила всё молоком. Скоро кофе был готов. На стол застеленный тонкой скатертью ручной работы, была поставлена крошечная чашечка из прозрачного фарфора в тонком кружеве чистейшего золота. Как только чашка была наполнена, по кухне разнёсся волнующий аромат. Эни открыла холодильник. Достала блюдо, украшенное таким же необычным узором. На блюде в маленькой лужице крови, лежалочеловеческое  сердце. Девушка, едва сдерживала нетерпение. Она достала золотые приборы. Села. Закрыла глаза. Тонкие пальца задрожали, щёки порозовели.
До крови вонзила острые ноготки в запястье, итак разрисованное сложным орнаментом тонких шрамов.
Всего на несколько секунд вспомнились требовательные руки, горячие ладони, хриплые стоны, нежные губы шептавшие её имя. Нетерпение улеглось. Девушка придвинула блюдо и взяла острый нож. Осторожно, отрезая маленькие кусочки, она с удовольствием поглощала их, запивая маленькими глотками ароматного кофе.

- Нет ничего лучше с утра, чем холодное сердце и горячий обжигающий кофе - ни к кому не обращаясь, произнесла Эни.

Завтрак был закончен. Посуда тщательно вымыта.

Она быстро оделась. Снова идти. Снова в туман. Снова нахлынут воспоминания о нём. Эни улыбнулась этому «снова», в сотый раз проклиная своё одиночество и ожидая что когда-нибудь оно закончится.

0

35

Какой -то бред. Сама ничего не понимаю. Пора присесть на межгалактический галаперидол
Кажется что-то потеряла или не кажется, или не потеряла...

-Да у вас батенька, депрессуха...

-Не батенька, не батенька...

И точно сухо, ох, как сухо и холодно. Просто не хочу чувствовать себя сухо виноватой.

-Так бывает?

-А почему нет? Если нет слёз и губы сухие и потрескавшиеся. И даже чёртового насморка нет. Ну что тебе смешно? Что?

-Я тебе чай с малиной налил. Ты же горишь вся.

-Это не я.

-А кто?

-Да кто-кто, конь в пальто. И не горю я, я выгораю. Изнутри.

-Тупизм какой-то...

-Ага. Вот именно. Когда кто-то уходит, совсем-совсем и тебе остаётся лишь презрительное молчание, и даже ни слова, ни точки, как будто ничего и не связывало, ... Начинается тупизм внутреннего выгорания.

-Так не обязаны!

-А кто спорит? Я не спорю. Я не страдаю. Я туповнутренне выгораю. Теперь я чебурашка, зелёная стекляшка.

-Чокнулась?

-Если бы. Ах, милый, вот если бы...

0

36

Рисунок

С некоторых пор я не существую. Я рисунок впечатлительного художника, оставленный на столике с недопитым кофе и не затушенной сигаретой, в слегка мрачноватой кофейне. Сигарета тлеет, становясь всё ближе к листочку с моими очертаниями, своим ядовитым огоньком.
Когда вы рисуете вампиров, вам приходит на ум, как корчатся их тела в немыслимой жажде на ненавистной белизне листа? Моя жажда иного рода. Я жажду прикосновения. Жажду твоего любопытства, которое ты не посмеешь сдерживать и дотронешься пальцем тонких графитовых линий. Вот тогда я проникну в поры на твоей коже, вольюсь в кровь, вплетусь в нервные окончания. Твои лёгкие взорвёт моим первым вдохом, за такое длинное время. Твой мир станет моим. Я вместо тебя буду встречать её зябкими вечерами. Гуляя по набережной, мои губы будут целовать её тонкие пальчики и грустно смотреть в глаза. Я буду пропадать, и появляться, мучить её ожиданием и неизвестностью. Провожая домой, прижму всем телом к холодной стене, зажимая её маленькие ушки горячими ладонями и парализуя безумным взглядом. Я почувствую её возбуждение, место которому уступит глупый страх. Она будет трепетать и жаждать близости, но вместо этого уткнусь горящим лицом в её волосы и нежно поцелую в висок. Я буду быстро уходить, испытывая несравненный кайф, от её непонимающего буравящего, мне спину взгляда. Я отключу телефон. Я приведу его в кафе и заставлю нарисовать меня.
Он очнётся ничего не понимая. Какая прелесть, он и не знает о её существовании, да и внешне она далеко не в его вкусе. Пусть сами разбираются, в следующий раз я одолжу женское тело. А пока…
-Мужчина закажите кофе, но осторожнее с сигаретами! Я девушка несуществующая за последствия не отвечаю.

0

37

Джанга, хоть разнообразия в форум принесла, молодец. Впервые за год читаю тут что-то с интересом. Хотя уже и поднадоела твоя любовная психоделика ))) А может просто настроение такое сейчас.. Но в любом случае респектую. )

0

38

Я как чукча, что вижу то пою) Но что-то попробую appositamente per te , tesoro)))

0

39

Чувствовать боль других, это значит пропускать ее через себя.
Потом приходится  чистить фильтры:( 
"- Послушай...
- Заткнись! Твою мать!
- Как хочешь
- Ты кто?
- Ник Кейв
- Что здесь делаешь?
- Экспериментирую с неграми. Скупаю их в цветочных магазинах. Бедные, совсем истощали. Эти цветочники заставляют их жрать герань.
Его взгляд задержался в пустоте. Потом крик:
- Камон, маза фака пора работать.
Обезжиренные негры залезли на подиум. Посыпался кашель треша. Совсем юный, в оливковом галстуке жалобно запел
....For all the times i`d be losing my mind
You molest and destroy just a five year
old boy
And you make me suffer mother fucker
Ripped my heart out
Innocence was lost...."

Не очень удачный день, мрачное утро, но жить т.м., как никогда прекрасна, даже сквозь сжатые зубы.


Дело было в Пеньково, под биты лунных серенад светлячков Генри Мыллера.  Лез червячок по ветке настырнорастущего винограда. Лоза гнулась и хрустела под его грузным телом, любителя мучинистых россыпушек .  Куда лез и сам не знал. Главное процесс. В итоге вылез злой и голодный. В этот заМечтательный   супермомент, его толк был сбит несущейся по встречной  стреКозой, живущей на соседней шишке опоХмеля.
СтреКоза  скучала так как совсем недавно мимо неё прошли большие столбы с  длинными проводами и даже не обратили внимание на её поблёскивающие крылышки.  О, нет, столбы прошли, оставив провода по которым день ночь крякали яблочными утками , новогодние люди. Вкусношуршали , блетящеманили, шумноспешили, пьяноикали  равнодушные новогодние люди. А стреКозе не внимания, не понимания, лишь  , как бонус элекрофекализация  прикорневой системы родного жилища
И вот изнывая от скуки стреКоза  решила  прикормить червячка. Шишка хмеля уже давно лопалась и еле держалась, на ветке. Червячок решил было разразиться голодной лирикой , но задумчиво покосился на промёрзший лист и выпал многозначительным осадком .
Решено было перебраться на виноград, временно, пока печень не начнёт ныть и проситься обратно. Уселись они напротив друг друга жадно ожидая пришествия очередного гостя .
Зима ушла , но скоро вернулась. Снег завалил Пеньково и не долго думая, обрюхатил его новым Выпеньково. Температура низко пала духом и заморозила наших друзей.

О.к. я могу и не о любви, а может не могу. С другой стороны всюду любовь. Ну как без неё.Хотя если интересно...

0

40

Кровь

   -Ну возьмите, я вас прошу-его глаза смотрели твёрдо и упрямо. Сухие глаза и красные от усталости. Он прекрасно знал, ей не жить.
Он каждый день приходил в наше отделение за кровью. Сначала он приводил друзей, потом родственников, потом продал машину и оплачивал студентам , затем сдавал сам. Мы уже давно забрали у него положенную дозу крови, но он упрямо требовал ещё.
Я знала, возьмут. Плазму потом можно продать, халява же.
Так и вышло. Десять минут уговоров, и я отправилась в операционную на забор крови. Я ненавижу эту работу. Ненавижу кровь. Ненавижу смерть.
Я смотрела на него и жалела, что его жена ещё жива. Слишком измотан. Сколько ночей не спал, сам уже сбился со счёта. Высокий и крепкий . Если вырубиться, мне его не удержать в нашем маленьком прибольничном отделении переливания крови, кушеток нет, только стулья. Забирать кровь я отказалась и встала рядом, наложила жгут и приготовилась. Если бы пустила Таньку , она совсем ничего не смогла бы сделать, она  мне  по плечо.
Жарко очень. Сидит , кровь медленно идёт. На лбу испарина.
Он видит только мои глаза, всё остальное скрыто маской. Смотрит и просит не отходить. Если начнёт падать, его кровь пойдёт в брак. При недоборе , соотношение консерванта и крови получиться не верным. Переливать такую кровь нельзя.
Губы у него посерели. На лбу крупные капли. Вижу, не сдаст. Давлю на затылок и заставляю , поднимать голову , пересиливая моё сопротивление. Бью по впалым щекам.
Ничего не помогает, сейчас «уйдёт». Забор крови немедленно нужно прекратить. Показываю Таньке знак. Она тянет руку к игле.
Парень хватает меня за руку , сжимает так что я сама от боли чуть не теряю сознание.
Шепчет:
-Не нужно. Я сдам. Помоги.
Я видела многое. Сама не знаю, почему так поступила. Придерживая теряющего сознание парня, наклонилась и сильно до крови укусила его за мочку уха. Он вздрогнул. Вцепилась в него как клещ. Сдёрнула повязку с лица и прижавшись губами к уху  громко и отчётливо заговорила:
- Слабак. Твоя жена умрёт в ночь, без крови. Будет как сукина рыба хватать ртом воздух и мечтать о лёгкой смерти, которую ты ей не дал. Ты сука-животное. Тварь.  Уже другую нашёл, а здесь для отмазки, чтобы о тебе не подумали плохо?
Парень встрепенулся.
-Ну давай сука. Терпи сволочь. Ненавижу  слабаков.
Я сильно хлестала по его впалым щекам. Парень  выпрямился на стуле, Танька вытаскивала иглу и орала чтобы я прекратила. Осталось только перевязать. Я подтолкнула его и помогла опуститься на пол. Перевязывала  быстро.
Он неожиданно протянул руку к моему лицу и притянув к себе  коснулся моих губ слабым поцелуем,  прошептал "спасибо".
Холодный кафель пола и горячий чай  привели его в относительный порядок, хотя его ещё потряхивало и шатало.
Я рыдала в раздевалке, стаскивая с себя больничную пижаму. Старшая кудахтала рядом:
-Вера не смейте. Вера куда вы?
Я знала . Я сама записывала в журнал. В холодильнике была кровь. Не было необходимости мучить парня. Не было необходимости тянуть с него деньги.
Я переоделась. Старшая, всё ещё крутилась рядом, пытаясь преградить мне дорогу.
Я заглянула в её маленькие глазки и тихо сказала:
-Отвали сука!
Я уволилась. Жена того парня, умерла на другой день утром в отделении гематологии.
Я слышала его крик, проходя мимо окон палаты его жены.

0

41

Опять дурацкая лирика(

Спичка Сказка.

Чудесное настроение не портил отвратительный кофе. Сегодня его ожидало нечто особенное. Он чувствовал, глядя на своё отражение в мутной дымящейся жиже, как хлопают клетки с голубями, гулко, свободно. Грохот кастрюль, астматический кашель, довольное урчание кота, грохот мусора в мусоропроводе, всё звучало иначе, всё ощущалось иначе. Он ждал приближение «этого», всем телом, дыхание вырывалось из груди толчками, пальцы дрожали, в горле постоянно сохло. Конечно, сотни дней бесполезного поиска и сегодня, он понял, едва проснувшись, «это» произойдёт. Как старый скряга, перед тем как пересчитать свои золотые монетки, он оттягивал время. Мучая себя предвкушением, возбуждая уверенностью, распаляя неизвестностью. Рассыпал спички и осторожно собирал, осматривая каждую чурку с серной головкой, вдыхая запах отбракованной древесины и представляя шум леса и ад Содомы и Гоморры. Одна спичка оказалась с двумя головками, он принял это как знак. Собрал оставшиеся в кучку и выбросил в ведро. Его время пришло.
Час настал. Он медленно шёл, запоминая каждый шаг, отмеряя пространство уверенными шагами, пространство, заключённое в его сознании. Сел на стул, глубоко вздохнул, и его мысли и слова заметались светлячками в темноте души.
Монитор вспыхнул и уставился ехидным взглядом. Пальцы быстро бегали по клавиатуре. Он жадно вдыхал, ноздри распахнулись, верхняя губа поднялась, обнажая ряд зубов, превращая выражение его лица в хищный оскал. Стоп. Он нашёл. Теперь самое вкусное, подцепить так чтобы не соскользнула, не сорвалась.
- Ты?
- Я
- Я рад.
- Чему?
- Тебе.
- Мне???
- Да, ты существуешь. Я не смог дожить этот день, если не встретил тебя.
- Здесь все кого-то ищут.
- Нет. Не все.
Он не чувствовал пока её. Но его ничего не остановило.
- Ты так уверен?
- Я знаю. Зря смеёшься и не веришь, я искал именно тебя. Тебя с такими холодными губами и равнодушными голубыми глазами, нервными пальцами и тонкими щиколотками.
Он ясно ощутил, её заинтересованность.
- Я знаю тебя?
- Нет. Никогда прежде. До встречи.
У неё сотня вопросов. Она удивлена и перебирает в памяти всех своих знакомых. Она не найдёт ответа. Через час забудет, но вспомнит, стоит только ему появиться. Он остался доволен.
Через неделю, неделю блаженства. Он снова приблизился к монитору и погрузился в виртуальный мир.
- Ты?
- Я. Это стало паролем? Тебя долго не было…
- Вечность. Я искал тебе имя и рисовал твой портрет.
- Но у меня есть имя и если ты меня не знаешь, как можешь рисовать? Это твоя фантазия.
- Смотри.
Он видел, как она нетерпеливо открывает письмо, файл с рисунком и удивлённо рассматривает его. Губы задрожали, шепчет «не может быть, хотя похоже».
- Может
Страх сменился раздражением.
- Лжец. Ты видел мою фотографию. Ты читал анкету. Всё просто и глупо.
Она облегчённо вздохнула. Он усмехнулся.
- Я буду звать тебя …
- Ты никак не будешь звать меня. Я не стану больше с тобой говорить.
Он видел, как она всё ещё рассматривает рисунок. Там на темном лестничном пролёте, прямо на ступенях сидела девушка. Тускло светила лампочка, в разбитое окно глазела одинокая луна, блевотина в углу и пивная жестянка у её ноги, не красили пейзажа. Тонкая сигарета дымилась в уставшей руке. Другая рука зажимала рот, стараясь заглушить рыдания. Крупные слёзы катились из глаз, омывая глубокие тени поселившие на светлой коже.Соседняя металлическая дверь была наполовину открыта. В светлом проёме, виднелась высокая тень. Не было видно чья, зато хорошо было видно её, отчаявшуюся, потерянную и одинокую.
- Хорошо
Она не ожидала. Она задумалась. Его ответ вывел из минутного оцепенения.
- Нет. Извини. Спасибо за портрет. Очень похоже. Красиво, но мрачно, даже страшно как-то, веет отчаянием.
- Так будет.
- Как?
- Мне пора. Я буду завтра.
- Когда?
- Когда и ты
- Но, ты…
Он отключился. Сегодня чудный день. И завтра будет таким же. Она ждала его, выискивала его, ничего не значащий ник, радовалась встрече. Но пока это было любопытство, каприз, что угодно. Её маленькое сердечко запретило себе любить. Они говорили о многом, она оказалась очень откровенной и любопытной. Он видел её усталость, но не отпускал, подбрасывая интересную тему, она загоралась и он неожиданно уходил. Она думала, что он уходил.
На самом деле он всегда был рядом. Видел, как она принимает душ, как набрасывает шёлковую сорочку и укладывается в постель. Как гладит свою нежную кожу, улыбаясь своим ощущениям. Он видел её сны, особенно сегодняшний, это был лес, она рядом, босыми ступнями утопает в земляничных листьях. Маленькие муравьи пытаются забраться на её ноги, и она с визгом стряхивает их. Прикрывается ладошкой от ярких лучей солнца. Запах волнующий и свежий. Откуда-то доносится дым костра. Это сентябрь, знает он. Это последние жаркие денёчки. Он видит себя на поляне, видит, как она подбирается к нему с синими от ежевики губами. Как, дразня, нежно касается его губ, и он не может оторваться от ежевичного вкуса, от ставших горячими её губ. Его лицо утопает в волнах чернильных волос. Волосы тоже пахнут костром, зеленью. В них запутались множество мелких листочков волчьей ягоды. Она пробиралась сквозь них, почти на коленях , за спелыми ягодами.
У него кружится голова. Он с силой заставил себя отпрянуть, вытолкнуть себя из её сна. Испарина покрывала лоб. Он тяжело дышал. Он знал, он видел, она полюбила. Почти полюбила. И теперь осталось последнее.
- Ты?
- Я
- Расскажи
- Что ты хочешь услышать?
- Ты знаешь. Расскажи и пусть это будет последним шагом разделяющим нас.
- Трое. Трое всадников. Я так называю их, так легче.
- Дальше.
- Дальше… Темно, удар и грязный потолок подъезда в черных пятнах с прилипшими спичками закружился. От страха я стала легкой, почти невесомой.На какой-то миг. А потом…
- Что было потом?
- Голоса, обидные слова. Я улыбалась глупо и просила. Просила отпустить. Я верила, что отпустят. Я заставляла себе верить, я заставила себя, почти полюбить их…мне так нужна была причина, чтобы они меня отпустили…
- Не молчи
- Я не верила, не хотела верить. Я думала это не со мной. Я ничего не понимала. Меня тошнило от вони кошачей мочи и подвальной сырости. Меня бросили на старый весь в бурых пятнах диван. Из него торчали ватин и ржавые пружины. Стены были оклеены картинками с голыми людьми. За заляпанными окнами чернела ночь. В углу, валялись маленькие трусики, белоснежные в тёмно-коричневых пятнах. Когда я увидела их, сердце сжалось, и я всё поняла. Захотела только одного, выжить. И я замолчала, разглядывала раздетых женщин на вырезках и думала о маме и о младшей сестре, боялась, не увижу их. И об отце, чтобы он никогда не узнал этого, это же так стыдно, просто невыносимо стыдно, понимаешь…
- Понимаю. Дальше.
А потом потоком хлынула боль. Воспоминания, тяготившие её, камнем тянувшие на дно. Убивающие всё то, что не смогли убить тогда те трое. Она говорила долго. Он молча слушал. Он всё знал, но она должна была рассказать сама.
- Прости меня. Я не хотел сделать тебе больно.
- Нет, это ты прости меня. Это ело меня изнутри. Я не могла никому до конца рассказать, что именно тогда произошло и потом. Понимаешь? Это слишком стыдно, слишком противно. Так что прости меня ты, за всё то, что вывалила на тебя.
- Всё в порядке. Ты не такая, какой хочешь казаться. Ты слабая, маленькая девочка.
Он видел её глаза сухие и тревожные, искусанные в кровь губы. Теперь она влюблена. И он сломал на двое двухголовую спичку. Выдвинул огромную коробку из под телевизора, бросил её туда. Коробка была почти доверху наполнена переломленными спичками. Он устал. Половина пути пройдена.

Теперь она ждала его, скрывая ожидание, пугаясь проснувшихся в ней чувств. Что это? Всего пара ничего не значащих фраз и она счастлива и полна идей. Он стал близким, родным, стал её дыханием. Она пила утренний чай и улыбалась, представляя как это делает он, впопыхах, торопясь по своим делам. Иногда она чувствовала усталость или грусть и боялась, как бы он не ощутил этого. Иногда она видела его ник и молча наблюдала, как он ждёт её, всё ещё не веря своим глазам, своей удаче. Неужели нашёлся человек сумевший преодолеть её страх и вернуть ощущение безмятежности и радости. Его радовали её успехи. Успехи, которые он считал своими. И вот когда пришло время, и она как муха завязла в ловко расставленной им паутине, его рука не дрогнула. Всё то, что раньше считалось игрой, перестало быть таковым.
И она «ослепла». Теперь каждая фраза давалась с трудом, за каждым словом следовал провал. Она боялась потерять его.
- Ты?
- Я
- И?
- Как ты?
- А ты?
- Что-то не так? Скажи, что произошло?
- Я стал другим?
- Да
- Каким?
- Я не знаю, не знаю, как это объяснить.
- Попытайся.
- Ты …я ….я словно больше не нужна тебе.
- Только не начинай.
- Хорошо. Я люблю тебя.
- Знаю.
Она тянула время, искала нужные слова. Не находила. Долго стояла у тёмного окна в тёмной кухне и курила. Курила и плакала. Плакала и курила. Пила. Легче не становилось. Она снова и снова чувствовала приближающийся конец, и вместе с ним свою никчёмность, бестолковость, ненужность.
Он наблюдал. Отсекая нужными словами, как отточенной бритвой маленькие кусочки её сердца. Он слышал её молитвы, пьяными губами. Он видел её синяки под глазами от бессонных ночей. И ничего не мог поделать.
- Ты?
- Я
- Не нужно
- Что?
- Ничего не нужно.
- Но почему?
- Почему? И ты ещё спрашиваешь почему? Ты, ты маленькая шлюха. Ты не способна любить кого-то ещё, ты преисполнена жалостью к себе. Дрянь. Большего дерьма я не встречал. Большего дерьма, чем ты, не существует.
Он бил наверняка. Наотмашь. И теперь пристально вглядывался, в её искажённое болью лицо. Он смотрел и не мог ничего остановить. Видел, передёргиваясь от брезгливости, как она рыдает, как глотает таблетки и запивает водкой. Как корчится на кровати. Как высокий парень бьёт её по щекам и заставляет блевать. Как долго и нудно говорит ей о жизни. Как она засыпает, свернувшись калачиком.
А утром бежит к подруге и та едва открыв дверь, отшатывается в ужасе. Она плачет и плачет. И подруга пытается целовать её руки, наливает ей чай, прикуривает сигарету. И день тянется вечность. А вечером она ставит машину у дома. Поднимается в квартиру и пишет письмо. Выходит на лестничную клетку и садится на ступеньку. Прикуривает. Удивлённо оглядывается на разбитое окно, пинает пивную жестянку и зажимает себе рот, не давая кричать от боли. Распахивается соседская дверь, там в дверном проёме стоит парень. Вчерашний свидетель её абсурдной попытки самоубийства. Парень-спасатель молча садится рядом и растирает её замёрзшие , почти онемевшие пальцы. Через час она отдаёт ключи. Ещё через час в квартире рвёт письмо. Они долго говорят сидя на балконе. И она засыпает, положив голову ему на колени, а он смотрит на неё влюблёнными глазами, и нежно поправляет пряди темных волос.

Он встал и вышел на кухню. Налил полный стакан водки и залпом осушил его. Такая у него работа. Снял майку и повернувшись в пол оборота посмотрел в зеркало на два кровоточащих шрама вдоль лопаток. Вышел на терассу, встал на край, раскинул руки в стороны, как некогда крылья и долго стоял.

Есть души ради спасения, которых нужно разбить сердце. Разбить на мелкие осколки, чтобы свежими ранками оно срослось снова , оставив в прошлом тиски боли, жалости к себе, и страха.

Потом он вернулся комнату, достал коробку и нашёл её спичку. Вдохнул запах леса, ощутил ежевичный поцелуй на губах и заплакал…

0

42

+18

Ловушка на троих.
Звонить не стала. Что поделаешь, не люблю звонки. Нагло постучала в дверь тупым носом ботинка. Он открыл дверь, не спрашивая. Да, ещё бы, он знал, он ждал. Немного насмешливая улыбка и приглашающий жест.
— Сколько у тебя времени?
Мне не хотелось уточнять. Я навсегда распрощалась с привычкой уточнять. В конце концов, пришла не за этим. Молча толкнула его к стене, и запустила руки под рубашку. Взгляд потеплел. Попытался снять с меня куртку, я легко шлёпнула его по рукам.
— Не в этот раз.
Схватил за руки, повернул лицом к стене. Быстро стащил куртку. Прикусил мочку уха. Меня обожгло его горячее дыхание.
— Не смей.
Рука под юбкой, шлепок по ягодице. Путешествие под свитер.
— Грубая шерсть свитера на нежной коже. Дразнишь сама себя. Ты не меняешься.
Он прав.Слегка ущипнул сосок. Провёл языком по шее, мелкими поцелуями покрыл ложбинку на плече. Затрясло, завьюжило. Сжала зубы, сдерживая стон.
— Не здесь. Прошу к столу, дорогая.
Держа мои руки у меня за спиной, потащил на кухню. Поднял и посадил на стол.
— Ты пришла сама. Не смей касаться меня руками, иначе всё прекратиться. Ложись.
Я подчинилась. Закрыла глаза. Поставил мои ноги на край стола, широко раздвинув колени.
Я чувствовала его руки, ласкающие мою грудь через свитер. Соски покалывала шерсть или желание, не знаю.
— Ты же знаешь о том, что я хочу тебя убить.
Я знала. Я чувствовала. Это его «убить» вмещало все несказанные слова любви, надежд, мечтаний.
Свитер накрыл моё лицо, стало жарко от собственного дыхания. Его язык бритвойполоснул по соскам, по телу прошла волна наслаждения. Он дразнил меня, заставляя дрожать от возбуждения. Моё тело перестало подчиняться. Он как искусный музыкант «играл» мелодию запретной страсти и любви. Закрывая глаза, я видела его губы шепчущие то, о чём нельзя говорить. Видела его счастливую улыбку, когда моё тело послушно отзывалось на его ласки.
Кожа горела под его прикосновениями. Желание разрывало тело. Я стонала от сладкой боли и умоляла прекратить пытку. Сильнее разводила колени, чувствуя через тонкую ткань, его напряжённый член. Как только я пыталась прикоснуться к нему, он тут же останавливался. И я снова прятала руки, хваталась за край стола, ломая ногти.
Он опускался ниже, проводя влажную, горячую дорожку языком. Сильные ладони легли на мои колени. Трусики скользнули вниз. Мне безумно хотелось его ласкать. Но все мои попытки сразу жёстко пресекались. Я попыталась снять с лица свитер, я задыхалась. Он остановил мои руки.
Виртуозно работая языком, он доводил меня почти до оргазма и тут же останавливался, выпрямлял мою ногу и горячо целовал под коленом. Потом его язык продолжал свою пытку.
Оргазм был настолько сильным, что потемнело в глазах, тело забилось в судороге. Они следовали один за другим, а я шептала не в силах остановить его «пожалуйста, прошу хватит». После последнего толчка, я провались в бездну.
Когда очнулась, свет болью врезал по глазам. Я одета и только немного ломит ноги, свисающие со стола. Он стоял и курил у окна.
— Я…
Оглянулся, та же насмешливая улыбка.
— Ничего не говори. Трусики я оставлю себе.
Он поднёс к моим губам чашку с кофе.
— Я не люблю кофе
— Знаю. Сейчас выпьешь, тебе нужны силы.
Несколько глотков обжигающего, крепкого кофе.
— Так будет всегда?
Я смотрела ему в затылок. Он не оглянулся. Отвёл руку с сигаретой, пальцы дрожали.
— Скажи. Прошу.
Он молчал. Я допила кофе в молчании.
Уже в дверях, он окликнул меня. Подошёл. Не улыбался. Крепко схватил меня, прижав к косяку, и поцеловал. Поцеловал, жарко, нетерпеливо, недосказано, замазывая все слова и просьбы, всю недосказанность. Мне захотелось зарыдать, но он остановил.
— Не смей. Ради нас не смей.

Я выбежала из подъезда, поймала машину. Оглянулась. Как и всегда, одинокий силуэт в окне. Я всё ещё хотела его. Каждый шаг, каждый метр отдаляющий нас друг от друга, вынуждал меня стать другой. Волшебство закончилось. Карета снова превратилась в тыкву. В следующий раз будет всё иначе. Но когда-то и это закончится… Всё когда-то заканчивается.
Дома Игорь сидел на кухне и нервно курил. Я молча затушила его сигарету. Подошла близко, слишком близко.
— Брось меня. Тебе тяжело со мной.
Умоляющий взгляд, я испугалась. Всегда боялась вот такого взгляда. Боялась вернуться в ставшую пустой квартиру. Боялась и всё равно уходила.
Ответила так, как он хотел. Слегка грубо, банально. Злость, лучше жалости к самому себе.
— Без тебя, меня не будет совсем. Пожалуйста, давай без мелодрам.
Оглушительно прозвучала пощёчина. Ни шага назад.
— А как же он? В тебе осталось хоть немного от женщины?
Ещё одна пощёчина.
— Отвечай. Отвечай сука! Как же я тебя ненавижу! Пошла вон! Дрянь! Соска! Шваль!
Он замахнулся в третий раз, но я перехватила его руку. Хватит, пожалуй. Иначе он будет сожалеть и расстраиваться. Я опустилась на пол, обнимая его колени, целуя, покрасневшие от пощёчин ладони.
— Его нет. У него нет имени. Нет лица. Есть только мои фантазии. А кроме Тебя никого нет. И никогда не будет.
Он тихо заплакал, а я принялась нежно утешать его.
Сегодня я приготовлю ванну с лавандой, зажгу свечи и мы выпьем немного шампанского. Потом буду долго и нежно массировать его тело. Он будет просить рассказать о "фантазии". Я немного поломаюсь и расскажу. Потом я одену на него памперс, а он обязательно обнимет и поцелует меня перед сном. Во сне будет прижиматься к моей груди маленьким ребёнком и тихо всхлипывать во сне. Я буду плакать, пока он спит.

Десять лет назад, Игорь оттолкнул меня от летевшего на нас автомобиля. Сам не успел. Остался инвалидом. В тот день я хотела сказать ему о том, что нам пора расстаться. 

0

43

Чёт какие-то драмы пошли...  Тебе нравится такие грустные истории писать ?

0

44

Или тут какой-то расчёт, желание оказать определённый эффект на читателя ?

0

45

p1rat написал(а):

Чёт какие-то драмы пошли...  Тебе нравится такие грустные истории писать ?

из того что я прочитал, только "Дурнушку" было приятно читать, остальное тяжело

0

46

ivi написал(а):

из того что я прочитал, только "Дурнушку" было приятно читать, остальное тяжело

А мне понравилось последнее, оно с интригой. Дурнушка не пошла чтото.

p1rat написал(а):

Чёт какие-то драмы пошли...  Тебе нравится такие грустные истории писать ?

Вероятно, мне тоже нравятся грустные истории, пробовал даже писать, но забил на это. Когда чтото в голове крутится, то хочется это излить на бумаге, как говорится. Ведь когда что то есть в мыслях постоянно, то оно прокручивается раз за разом, шлифуясь и приобретая красивые очертания. Потом наступает момент, когда это хочется записать.

0

47

adventurer написал(а):

Вероятно, мне тоже нравятся грустные истории, пробовал даже писать, но забил на это. Когда чтото в голове крутится, то хочется это излить на бумаге, как говорится. Ведь когда что то есть в мыслях постоянно, то оно прокручивается раз за разом, шлифуясь и приобретая красивые очертания. Потом наступает момент, когда это хочется записать.

Круто.

0

48

p1rat написал(а):

Круто.

ты всегда такой красноречивый?

0

49

ivi написал(а):

ты всегда такой красноречивый?

меня устроил его ответ)

0

50

Я не писатель. Это скорее как истерика. Ну становится плохо, и когда точка доходит до кипения, наружу вырывается вот это. Мне не то, чтобы нравится писать печальки, они меня спасают.

0

51

Победительница

Сижу в автобусе. Пальчиком по стеклу, слёзы не размазываю. Смысл? Пусть льются. Толстый, лысый дядька, дёргает на рукав:
-Домой? Кошек любишь?
Не отвечаю. Не хочу.
-А я люблю. У меня 7 кошек. И одна дочь. Ей почти столько же сколько и тебе. Кошки лучше. От дочери одни неприятности.
Оглядываюсь, глаза в красных прожилках, губы как у вампира, красные, гладкие, пухлые. Чего ему от меня-то нужно?
-Замужем?
-Я не люблю кошек.
-Ну и что? У меня и собака есть. Любишь собак?
-Нет, я рыб люблю.
-Намёк понял. Можно я заплету косички из бахромы на твоём шарфе. Она у тебя такая длинная, а я с детства такие штуки люблю.
Мне не хотелось, чтобы именно сейчас он дотрагивался до меня своими толстыми пальчиками. Сняла шарф и отдала ему. Всё равно жарко. Перебирает, сопит, губами шевелит, как сом. Я успокоилась, отстал. Кажется, уснула. Мне снился он, как большая свинья-копилка. Огромный, с пятачком вместо носа, в гавайской рубахе и большой прорезью для монет на голове. Перед ним стояла балерина в вишнёвой пачке и зелёных пуантах, била молоточком по пустым пивным банкам и визгливо верещала «Кто больше? Кто больше?» После каждого удара откладывала молоток в сторону и прыгала , хлопая в ладоши. Пачка начинала противно скрипеть, словно пенопласт царапал стекло. Я оказалась сидящей на шее у мужика-копилки. На мне был немыслимый костюм, что-то очень яркое и состоящее их одних перьев и бусинок, а на голове огромный весь в дешёвых блёстках бант. Я рыдала как заводная кукла, слёзы огроменными каплями падали в расщелину на голове толстяка. Сквозь щель я видела его мозг, когда туда попадала солоноватая влага, образовывались пузыри и громко шипя лопались. Толстяк-копилка, после каждого щелчка, почёсывал за ухом и ласково теребил мою коленку. И появился он. Вкатился на инвалидной коляске с привязанными к ней, дурацкими воздушными шариками. На голове шутовской колпак, из под которого торчат в разные стороны рыжие волосы. Легко лавируя между кучек мусора подкатился к нам. Вскочил, отбил чечётку и грациозно покручивая тросточкой между длинных ухоженных пальчиков, неожиданно приятным низким голосом спросил:
-Ну что? Есть сегодня у нас победители?
Вишнёвая балерина зашлась в визге:
-Есть, есть, мон амур!!!
Щеголь застыл в непринуждённой позе, опёршись на трость. «Балетная пачка» продолжала:
- Вот наша победительница!
И она ткнула кривым с обгрызенным ногтем пальцем в меня. Щеголь усмехнулся.
-Любопытно. С виду дешёвка, туповата, определённо с претензиями, конечно необоснованными, н-да… ну что ж всякое случается, всякое бывает. ИТААААААААК, ДАМЫ И ГОСПАДА! СЭРЫ И СЭРУНЬИ! ВООБЩЕМ КАЖДОЙ ТВАРИ ПО ПАРЕ, ДВУНОГОЙ И БЕСТОЛКОВОЙ!!! СЕГОДНЯ У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА! МУЗЫКУ, уроды, живо.
Откуда-то налетела туча, молнией её раскололо на двое. И от туда зазвучала мелодия «Ах мой милый Августин, Августин, Августин…» Горы мусора разъехались и на обозрение выехала гильотина. Возле неё стоял кот, в потёртых джинсах , весь увешанный золотом, в кепке и солнцезащитных очках.
Толстяк-копилка тряхнул головой, и я свалилась прямо в его ладони. Дурацкое одеяние быстро растаяло прямо на глазах. Я стояла голая с бантом на голове и рассматривала кота, было в неё что-то знакомое, что-то из прошлого. Двое молчаливых, взявшихся из неоткуда, молодцов в похоронных костюмах, ловко впихнули меня в белый, заляпанный грязью саван, по подолу которого, почему-то шли, кем-то неуклюже вышитые незабудки. Руки связали за спиной. Уложили на деревянную лавку гильотины и закрепили ремнями. На шею опустилось крепление. Я увидала перед собой наполненный водой чан. В нем отражались любимые глаза, грустные и усталые. По воде пошли круги. Уже почти ничего не было видно, и только ветер донёс «…чаю…аю..»
Кот присел на корточки рядом с моей головой, раздался треск и мои подозрения подтвердились. Лопнули джинсы, вывалился пушистый, рыжий хвост.
-Ну что будешь кошек любить и котов?
Я хотела что-то ответить, что-то грубое и злое. Но кот зажал мне рот своей огромной лапой с кожаными подушечками.
-Ну как хочешь. А я хотел предложить тебе аскорбинку, авитаминоз понимаешь ли и всё такое…
Кот и выпрямился и крикнул:
- Победительница отказывается от благодарственной речи. Ну что ж, оно и к лучшему, что можно услышать из этого грязного ротика, кроме грубости и хамства?
Щёголь, поиграл бровками и улыбнулся, обнажив чудесные белоснежные зубы.
-Итак, да свершиться. Во имя очищения от скверны!!! Как вам повезло душка.
Засвистело лезвие и я проснулась.
Толстяк озверело тряс меня, вцепившись в плечо.
-Эй, девушка, проснись. Ты кричала во сне, котика звала. А ещё говорила, что кошек не любишь.
-Отдайте шарф! Не люблю я кошек. И вообще не ваше дело, чего я люблю!
-Хамка!
Я забрала шарф и уселась, поджав под себя ноги, смотреть в окно и расплетать треклятые косички. Толстяк простил меня, слопав, половину коробки конфет, и запив всё это пивом. А в голове вертелось «если бы мне рубашку из крапивы…если бы не только слова…»

0

52

Джанго написал(а):

Я не писатель.

Если пишешь, значит писатель.

Джанго написал(а):

Это скорее как истерика.

Не просто истерика, тут присутствует творчество, фантазия. Писатель не напишет что-то хорошо, не сможет правильно выразить чувства с помощью слов, не прочувствовав всё это на себе, поэтому чувства для писателя важны, пусть это истерика, любовь, боль или всё вместе.

0

53

adventurer написал(а):

Если пишешь, значит писатель.

жду твоего творения ^^

0

54

ivi написал(а):

жду твоего творения

Да вот я и сам жду, но никак что-то не соберусь, все мысли заняты другим, для этого необходимо больше свободы.

0

55

Джанго написал(а):

Ну это скромная, наивная сказка) Обычно я пишу как я есть. Есть такой рассказик про маньяка Ссылка Он такой каким и должен быть, но я его не люблю и считаю слишком откровенным.

Это ты просто Поппи Брайт не читала

0

56

ivi, откуда цитата?

0

57

Джанго написал(а):

Я как чукча, что вижу то пою)

Один друг, лучший друг мужа, ну мой тоже, как-то выдвинул теорию, что кроме нашего мира существует мир наших эмоций, чувств. И в нашем мире есть особенные люди, как-бы проводники между этими мирами. Они в своем творчестве выражают эмоции многих. По-моему, тебя вполне можно отнести к этой породе людей. :)

0

58

yanat написал(а):

Один друг, лучший друг мужа, ну мой тоже, как-то выдвинул теорию, что кроме нашего мира существует мир наших эмоций, чувств. И в нашем мире есть особенные люди, как-бы проводники между этими мирами. Они в своем творчестве выражают эмоции многих. По-моему, тебя вполне можно отнести к этой породе людей.


Спасибо. Красивая теория. Мне бы очень хотелось , чтобы всё именно так и было.

0

59

Веточка. Сказка.

Там где ветер может играть и метаться как обезумевший от любви мальчишка, разбрасывая листву, прячась за холмы, покрытые мелкой пушистой травой с крошечными скромными цветами. Именно там, под звуки волынки жили её сны. В этих снах, она поднималась на поросший зеленью холм, вставала на большой камень-валун, прислушиваясь к музыке, и танцевала. Её пальцы рисовали затейливые узоры на голубом небе с пушистыми облаками, её руки двигались медленно и плавно. Иногда она соединяла ладони, цепляясь одним большим пальцем за другой и ладошки взлетали крыльями, маленькой игривой птичкой. А когда начинался дождь, она стучала ладонью по камню, он неторопливо отъезжал в сторону, открывая ей проход внутрь холма. Осторожно спускаясь по ступеням , освящённым свечами в чугунных, настенных подсвечниках, она неизменно встречалась улыбкой со старым Брейди.
Он вел девушку за руку к большому столу, где её дружно встречали, подняв в знак приветствия, кружки над головой, такие же рыжебородые , весёлые леприконы. И кто придумал, будто они злые и жадные? Совсем нет. Милые и симпатичные, а за халявную кружку пива могут осуществить заветное желание, хотя по безобразничать они всё-таки любят.
Потом они пили чёрное, тягучее пиво, отдающее лакрицей и ели баранью грудинку с молодым картофелем в луковом соусе, приправленном перцем. А потом начинались танцы. Сегодня был день танца Ceili и самый скромный парень с кудрявой рыжей шевелюрой и ярко-синими глазами протянул ей башмачки, чтобы она могла отстукивать каблучками в танце громче всех. Отдал, несмело сверкнул синими глазищами из под золотистых пушистых ресниц, и удобно пристроился в тёмном углу.
Но однажды она решилась. С растрепавшимися шоколадными локонами и алеющими щеками , подбежала и схватив за ладонь вытащила его в самый центр танцующих. Он превосходно танцевал , ни разу не ошибся  и не опустил глаз. Когда музыка умолкла она смутилась, от прикосновения его обжигающих губ к своей ладони, и горячего дыхания у ушка:
-Карбри
Она удивлённо вздёрнула брови
-Так звучит моё имя, Карбри. Не так красиво и мелодично, как Веточка. Я младший из рода, но уже посвящён и если ты угостишь меня пивом, я с удовольствием исполню твоё заветное желание.
Озорно сверкнув глазами, Веточка протянула ему кружку с пивом, заботливо подставленную Брейди.
-Но я не скажу вслух своего желания.
-И не нужно. Я лепрекон. Я всегда знаю, что именно от меня хотят.
Он залихватски опрокинул кружку и удивлённо взглянув на девушку , залился краской. Старичок Брейди пригрозил Веточке пальцем, засмеялся и хлопнул три раза в ладоши. Все расступились, зазвучала волынка. Карбри вышел в центр, ещё раз оглянулся на девушку, в надежде, что та передумает, и начал танцевать Set. От такого захватывающего зрелища девушка открыла рот, юноша точно, без особых усилий выписывал ногами замысловатые кельтские узоры. Закончив танцевать, молодой лепрекон приблизился к девушке.
-Это твоё желание, ты не будешь отпираться?
Не дав ей время на ответ, мягко наклонил в сторону, обнимая сильными руками и крепко поцеловал в губы. Брейди довольно хмыкнул. А юноша успел шепнуть
-Это не только твоё желание, красавица.
Никто и никогда не называл её красавицей. Обычная, ничем не выделяющаяся из толпы, она никогда не слышала таких слов из уст юноши, да ещё так сильно понравившегося ей.
Карбри, как волшебник достал откуда-то веточку золотарника и протянул её девушке.
-Карбри, я не Веточка, я Иветта, Ива
Девушка, знала как много смысла в тех словах, что произносят лепреконы, как важны для них имена, и ещё Брейди предупредил её, о колдовском значении её имени, и том, что всё всё будет зависеть от того как воспримет её имя Карбри.
Юноша засмеялся, хлопнув ладонями по коленям.
-Я так и знал. Только Ты и могла так сильно околдовать меня. Вета, Веточка, как не произнеси твоё имя, словно музыка ветра. Я могу просить ….
***
-Ивка!!!!Вставай сукина дочь!!!!
Ива резко проснулась, от испуга сердце бешено заколотилось в груди, так что воздуха не хватало, как бы сильно она не старалась вдохнуть. Девушка быстро набросила застиранный халатик и вышла из комнаты. Пьяная мать сидела на кухне с каким-то незнакомым типом, и требовала от девушки сходить в магазин.
Платье её задралось, обнажив, старые ляжки в синяках, и тёмно-синих венах. Мужик сидел напротив, увидев девушку, встрепенулся.
-Ивка, дура!!! Быстро пшла за бухлом, не видишь у мамки кавалер?!
Мамаша прикурила сигарету и вызывающе посмотрела на своего избранника.
-Знаешь, почему я, её Ивкой назвала? Обосраться. В пачпорте она Иветта, мне нравилась песня и фильма «Иветта, Жоржета». Ну не могла ж, я её Жоржетой обозвать, как бы потом, звала? А? Жоржем?
И она громко захохотала. От хохота и количества выпитого, не удержалась и свалилась с грязного табурета, сверкая черными  в трещинах пятками. Ударилась головой об пол, рыгнула, прислонившись головой к замызганному  плинтусу и захрапела пуская слюни.
Мужик-кавалер, довольно хрюкнул и медленно поднялся из-за стола.
-Иветта говоришь? Какая милая девочка. Пора тебе познакомиться с папкой
Он говорил медленно, выбираясь из-за стола и расстегивая на ходу штаны. Ива онемела от страха, она даже не замечала, что пятиться в собственную спальню. От мужика нестерпимо воняло, он придавил её своим телом , грязной рукой зажал рот, а второй пытался нащупать и сорвать трусики.
Ива закрыла глаза и увидела волшебный холм. На валуне стоял Карбри и пел какую-то старинную песню, но она не могла разобрать слов из-за смрадного, хриплого дыхания насильника. Ветер среди холмов, развернулся и до неё донеслось «Веточкааааа» . Он звал её. Ива очнулась. Дотянулась до светильника стоящего на её прикроватной табуретке и изо всех сил ударила им по голове несостоявшегося насильника. С трудом, столкнув с себя
неподвижное тело, девушка вскочила и громко, отчётливо произнесла:
-БОЛЬШЕ НИКОГДА!
Она не знала, кому это сказала, пьяной и громко храпевшей матери, насильнику так и не сумевшему справиться в девушкой, в двое меньше себя, или самой себе. Но теперь она знала, чувствовала, Карбри улыбается. Быстро сменив халатик на такой не полинялый  сарафанчик, она выбежала из дома прочь, не закрыв за собой дверь. Она знала куда идти, но всё ещё не была уверена.
Улица встретила духотой и пыльным ветром. Людей не так уж и много, да и те озабочены тем, как бы скорее добраться до нужного им места и спастись от жары и суховея. Ив очень торопилась. Она не заметила, перебегая дорогу, мчавшуюся на неё машину с пьяными подростками. Она успела лишь почувствовать удар, боль и на неё обрушилась темнота.
Младший братишка не дождался в этот день её в своём детском садике. Мать не перестала пить. После похорон могилка быстро заросла сорняком, а табличка заржавела со временем от осенних дождей. Карбри теперь пел только грустные песни. Смерть это не сон и в ней нет ничего романтичного. Но когда Карбри после долгого дня укладывался в постель и засыпал, на его губах появлялась улыбка. Ему снился маленький домик у леса, за которым поднималось солнце. На аккуратных грядках искрилась от капель росы ароматная зелень и доспевали овощи, яблони гнулись от тяжёлых и ароматных яблок, в воздухе пахло мятой. Он торопливо приближался к домику, а навстречу ему бежал радостный рыжеволосый мальчуган. Он подхватывал его на руки , и поднимал так высоко, как мог. Мальчуган щурился и верещал от восторга. Через минуту на крыльце появлялась женщина с младенцем на руках. Она счастливо улыбалась
-Бри ну наконец-то, мы заждались … Ангус ни в какую не хочет завтракать без тебя, да и малышка Глэнси отказывается.
-Иду любимая. Я так сильно соскучился, Веточка!
Лепреконы могут жить долго, если не вечно, а сон будет продолжаться каждую ночь)

+1

60

Когда родители ругались в детстве я тоже представлял себя в каком то другом волшебном и добром мире из мультиков, которые смотрел тогда по телевизору

0


Вы здесь » Одиночество » Творчество участников » Сотворю чего-нибудь.