Одиночество

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Одиночество » Наши дневники » Я не умею писать дневники


Я не умею писать дневники

Сообщений 241 страница 251 из 251

241

Пингвин написал(а):

Ну вот как в деревне держат, самое норм. А в квартире взаперти, выкладывая яишки. Ну это уже не то.

В деревне котят как раз топят в мешке

0

242

Иви написал(а):

В деревне котят как раз топят в мешке

Ну это тоже неправильно. У нас так делали некоторые. А некоторые нет. Просто их не кормили и они дикарём жили. Мышей ловили по округе )

+1

243

Пингвин написал(а):

Ну это тоже неправильно. У нас так делали некоторые. А некоторые нет. Просто их не кормили и они дикарём жили. Мышей ловили по округе )

А зимой они что будут ловить? А где жить когда заморозки начнуться. Чувак есть правильная природа где кошки и животные дохнут и неправильный мир людей, которые изобрели гуманизм и животные с людьми по их неправильным законам живут дольше. Вот либо одно , либо другое. Что выбираешь?

0

244

Это надо делать почаще.

0

245

Japanese Dancer написал(а):

Это надо делать почаще.

Что делать?

0

246

Ненавижу баб!

0

247

Japanese Dancer написал(а):

Ненавижу баб!

Што они тебе сделали?:0

0

248

Иви написал(а):

Што они тебе сделали?:0

они мерзкие сучки! :sceptic:

0

249

Japanese Dancer написал(а):

они мерзкие сучки!

Не все  ^^

0

250

Петров приехал к Сидорову на дачу. Пообедали, потом погуляли, потом вернулись, поднялись на второй этаж, в кабинет.

Сидоров разлил вино. Подняли бокалы, пригубили.

– А ничего! – сказал Сидоров. – Я еще в прошлом году купил. «Шато де Бродель» девяносто шестого года.

– Да, неплохо, – сказал Петров. – Вот приедешь ко мне, я тебе дам настоящий «Шато де Бродель» восемьдесят девятого.

Помолчали. Сидоров допил вино и посмотрел на часы.

– «Омега»? – спросил Петров.

– Да, – сказал Сидоров. – Решил себя побаловать на старости лет.

– Хорошие часики, – сказал Петров. – Но на грани ширпотреба. Настоящий бренд – это «Одмар» или «Ле-Культр».

– Мне плевать на бренды, – пожал плечами Сидоров.

– А если плевать на бренды, – оживился Петров, – тогда купи наш «Союз»! Машина не хуже «Брейтлинга»! Да лучше, клянусь! А стоит вдесятеро меньше.

– Пить будешь? – спросил Сидоров.

– Самую чуточку, – сказал Петров. – Ага, спасибо. Ну, как ты вообще? Светскую жизнь ведешь? В театры ходишь? Новинки читаешь?

– Веду, – сказал Сидоров. – Вот вчера, например, был на приеме в Нобелевском фонде. Да, а тебя почему не было? Там вся Москва была.

– Ужин у британского посла, – развел руками Петров. – В узком кругу.

– А в пятницу мы с Машей в Большом были. Балет Ксенакиса «Медея».

– Ага, – сказал Петров. – Видел, видел. В прошлом году.

– Ты, наверное, путаешь. Это же премьера.

– В театре Ковент-Гарден, – сказал Петров.

Помолчали.

– Что посоветуешь пролистать? – спросил Петров.

– Если из интеллектуального, – сказал Сидоров, – то роман Джонатана Литтела. «Благодетельницы». Про войну, глазами раскаявшегося эсэсовца-педераста. Отрывки были в Иностранке. Хорошая вещь. Но очень сложная.

– Ударение на «э», – сказал Петров. – Литтал. Он француз с английской фамилией. Я читал. В подлиннике.

– Коля, – сказал Сидоров. – А вот у тебя, например, пистолет есть?

– Есть, – сказал Петров.

– А какой?

– «Петерс-шталь», разумеется, – пожал плечами Петров.

– А у меня «стечкин», – сказал Сидоров, встал, подошел к письменному столу, выдвинул ящик, достал пистолет и застрелил Петрова.

0

251

«Один раз он не пришел вечером, – рассказывала Нина Павловна. – Девять, десять, одиннадцать. Сотовых тогда не было, восемьдесят третий год. Мы только поженились, Леночке полгодика. Да у нас вообще телефона не было! Двенадцать ночи. Что делать, куда бежать? Я одна с грудным ребенком. Вдруг меня такая злоба взяла. Думаю: придет пьяный, весь в помаде. Хотя никогда такого не было. Но я вот так себе представила. И я ему скажу: Вон отсюда, не нужен ты мне! Не пропадем без тебя! Уходи!

И только приготовилась – явился. Весь пропотел, руки черные. Смеется, извиняется и восемьдесят рублей мне протягивает, красненькими десятками. Их с ребятами позвали что-то монтировать, левая работа. И он поехал, денежку сшибить. Для дома, для семьи. Восемьдесят рублей! Тогда это была сумма. Он получал сто пятьдесят примерно, а я на пособии сидела.

Я его обнимаю, свитер с него снимаю, а у самой настроение ужасное. Как будто что-то отняли. Кусок изо рта выдернули. Почему?

И вдруг обмираю. Поняла! Потому что я хотела его выгнать. Повод искала.

Но почему, спрашивается?

Сама не знаю.

Красивый, умный, добрый. Аккуратный. Бреется электробритвой. С утра бритва зудит, спать не дает. И перед сном. Перед сном-то зачем? “А чтоб тебе было приятно целоваться”. Ага, понятно. “Тебе приятно?” Приятно, приятно.

И придраться не к чему. Хороший отец. Ни разу на меня голос не повысил. Растет по службе, всё в дом. При Гайдаре у него с ребятами небольшой бизнес был. Другие – зубы на полку, а у нас всё есть. Потом в министерство устроился.

Наконец решила: хватит ждать. А то жизнь совсем пройдет. Тем более что Леночка уже на втором курсе.

Все, думаю, сегодня скажу. Пришла домой – а там стол накрыт, вино, цветы. Ленка вся сияет. Кем-то там его назначили или куда-то выбрали, я даже не поняла… Но неудобно стало.

А еще через пять лет – то есть шестого апреля пятого года, время восемь тридцать, сижу в кресле, смотрю фильм по плееру, апельсин чищу.

Входит мрачный. «Нина, нам надо поговорить. Ты умная, ты все поймешь. За Леночку не беспокойся, я ей буду помогать».

Господи, думаю, неужели нашел себе кого-то?

– Уходишь от меня? – спрашиваю.

Он кивает.

А меня слеза прошибла. Плачу от радости, удержаться не могу. Хоть в сорок четыре, а все-таки жить начну.

Вдруг вижу – он тоже заплакал.

Стал на колени, головой мне в живот уткнулся.

– Нинуся, прости меня. Я никогда тебя не брошу! Столько прожито, столько пережито… Никто меня так любить не сможет, как ты любишь!

А я как раз апельсин чистила, я же говорю.

Ножик маленький, но острый-острый.

Как вы думаете, мне дадут УДО? Я уже четыре года без замечаний».

0


Вы здесь » Одиночество » Наши дневники » Я не умею писать дневники